Глава СК «РОСНО» Ханнес Чопра рассказал журналу «РБК» о том, что общего у религии и страхования и почему Россия стала для него третьим домом, а также назвал лучшее средство избавления от усталости.
Глава СК «РОСНО» Ханнес Чопра рассказал журналу «РБК» о том, что общего у религии и страхования и почему Россия стала для него третьим домом, а также назвал лучшее средство избавления от усталости.
Ханнес Чопра родился в Германии, по долгу службы побывал и в Азии, и в Африке, а несколько лет назад оказался в России. За это время он объехал почти всю страну и понял, что здесь ему нравится. Теперь Ханнес Чопра называет российскую столицу родным городом и говорит, что по сравнению с Мюнхеном, где он работал когда-то, в Москве ему даже удобнее встречаться с родственниками, живущими в Бонне. Полгода назад он встал у руля группы «РОСНО», которая входит в немецкий финансовый концерн Allianz, и намерен сделать ее одним из лидеров страхового рынка СНГ.
«Рынок не формируется усилиями одного игрока»
Ханнес, вы не так давно возглавили РОСНО. Какие первые впечатления? Как вы оцениваете перспективы компании?
У нас отличные перспективы. Сейчас РОСНО — один из признанных лидеров на российском рынке страхования не-жизни. Компания демонстрирует прибыльный рост, опережающий темпы роста рынка. В ближайшие два года мы планируем усилить нашу лидерскую позицию и стать номером два во всех видах страхования не-жизни. Перед УК «Альянс РОСНО Управление Активами» стоит задача войти в топ-5 игроков по объему притока денежных средств на рынке некэптивного капитала. В страховании жизни рассчитываем стать лидером по объему новой подписанной премии. Кроме того, к приоритетным задачам на среднесрочную перспективу относится активное развитие на Украине (попасть в первую пятерку) и в Казахстане (оказаться в топ-3 игроков). РОСНО, несомненно, ощущает себя новатором в определенных сферах бизнеса, таких как создание новых продуктов, инициативы, направленные на повышение уровня удовлетворенности клиентов, и др. Мы продолжим движение по этому пути, поддерживая имидж страховщика-инноватора, предоставляющего клиентам true value for money [то, что действительно стоит уплаченных денег. — Прим. «РБК»]. Мы стараемся, чтобы продукты РОСНО были и удобными, и разнообразными, включаем в них дополнительные опции, что позволяет нашим клиентам не только чувствовать себя финансово защищенными, но и понимать, что страховщик старается облегчить им жизнь даже в мелочах. В этом преимущество РОСНО и его отличие.
Что принесло компании появление одного крупного акционера — новые продукты, технологии?
Большинство наработок и технологий начали передаваться из Allianz в РОСНО еще в 2001-м, когда мы купили первый пакет акций. Поэтому приобретение в начале этого года контрольного пакета не стало переломным моментом для компании. Большое значение имеют стратегические инициативы и организационные изменения, которые сейчас осуществляются управляющей командой. Мы хотим сделать бизнес РОСНО еще более прозрачным, понятным как для сотрудников, так и для клиентов и партнеров. В его распоряжении теперь вся вселенная Allianz, есть доступ ко всем накопленным знаниям. Причем это касается не только головной компании в Мюнхене.
Мы можем получить реальную помощь в любой стране, где присутствует Allianz. Совместно с Allianz Bulgaria уже запущен и работает брокер, Allianz India передает нам ноу-хау в информационных технологиях, существует много других примеров. Все это открывает перед компанией очень большие перспективы как в работе с реальными и потенциальными клиентами, так и при развитии новых сегментов бизнеса.
Что это за сегменты?
Например, мы стремимся к лидерству в таких достаточно инновационных направлениях, как страхование ответственности топ-менеджеров и членов совета директоров компании (D&O) и страхование ответственности эмитента при публичном размещении ценных бумаг (POSI). Уже в начале 2000-х мы были в числе первых на российском страховом рынке, предложив компаниям эти виды страхования. А сейчас наша доля — 25-28% от премии в данном сегменте. И Allianz с его опытом работы как на глобальном международном рынке, так и на многих рынках отдельных стран делает РОСНО еще сильнее. Поэтому среди наших клиентов по D&O и POSI — самые крупные и известные компании.
Какие перспективы у D&O?
Это очень перспективный рынок и чрезвычайно важный сегмент для развития РОСНО. В 2004-м премия на нем составила 15 млн долларов. В этом году темпы его роста превысили показатели 2006-го на 30%, а примерный его объем мы оцениваем в 35-37 млн долларов. Очевидно, что темпы развития высокие, хотя рынок все еще небольшой. У нас много крупных корпоративных клиентов, которые растут, развиваются, a D&O — это один из инструментов управления рисками, который становится все более важным, поскольку интересует инвесторов в ходе IPO. По количеству первичных размещений Россия — один из лидеров и в нынешнем, и в прошлом году. При этом если в США полис D&O есть у 90% компаний, то здесь пока застраховано меньше 1 %. Данное сравнение дает представление о том, как много нам еще предстоит совершить, чтобы сделать этот рынок сильнее.
А вы считаете существующую долю РОСНО по данному направлению бизнеса достаточной?
Я вполне доволен достигнутым результатом, хотя понятно, что всегда ожидаешь чуть-чуть большего. Но вопрос в другом. Я бы хотел, чтобы этот рынок вырос в первую очередь исходя из интересов клиентов, ну и из интересов бизнеса, конечно. Рынок не формируется усилиями одного игрока. Мы гордимся тем, что входим в число первых в этом виде страхования, но нам не нужна доля в 99%. Я был бы рад, если бы объемы этого рынка увеличились до 100, 500 или 800 млн долларов благодаря участию нескольких серьезных игроков. Это действительно необходимо для развития как страхового, так и любого другого бизнеса.
«Страхование — это часть имиджа»
Каковы ваши впечатления от работы в России?
Хорошие! Я думаю, это одна из самых увлекательных стран, особенно сегодня, когда своими глазами вижу весь потенциал, тенденции развития, да и общее настроение. Уверен, что мне крупно повезло работать именно здесь и сейчас. Ведь на свете не так много мест, где у людей есть подобные возможности и перспективы. Если брать в пример рынок страхования, то на данный момент в России он среди наиболее динамично развивающихся. Он находится на начальном этапе развития. И потенциал его велик. То, что страхование в так называемой пирамиде потребностей появляется чуть позже, закономерно. Благосостояние людей улучшается, бизнес расширяется и выходит на международную арену. Компании-лидеры уже сегодня понимают, что чем шире зона их ответственности в связи с развитием и ростом, тем больше они могут потерять. Чтобы этого не произошло, нужна защита. Причем защита качественная, надежная. Во всем мире развито страхование ответственности строителей, архитекторов, врачей — практически любых специалистов из всех отраслей экономики. Страховой полис в данном случае является дополнительной гарантией для тех, кто пользуется их услугами, то есть для потребителей. Если страховщик принял на себя риск, заключив договор страхования ответственности, значит, делает вывод потребитель, этому специалисту можно доверять. Иными словами, мы, защищая компанию, защищаем и ее клиента от разочарования и потерь. Когда производитель машин отзывает партию для устранения какого-то заводского дефекта, он стремится сохранить доверие клиентов, и опять-таки от этих потерь можно застраховаться. Спрос на данные виды услуг в России пока невелик.
Вы видите пути для преодоления этой ситуации?
Уже отмечал: рынок очень и очень перспективный. И хотя сам с сомнением отношусь к таким вещам, как обязательное или вмененное страхование, я считаю, что на определенном этапе оно необходимо, поэтому приветствую такой путь развития рынка. Так, если строителям или девелоперам вменить в обязанность страхование своей ответственности, то они будут выставлять аналогичное требование партнерам — архитекторам, а те — разработчикам материалов. Это как витки спирали, на которой каждый новый результат в любом случае будет лучше предыдущего. Или как религия, когда сначала образуется маленькая группа посвященных, своим примером и объяснениями подвигающая других последовать за собой. Я уверен: так же будет и здесь. И в этом нет ничего странного! Если посмотреть на российский рынок, то тут на создание осведомленности и прорыва уходит лишь несколько лет, тогда как в некоторых странах эти процессы могут занимать десятилетия. Пока, конечно, есть некая несогласованность между объемами защиты и рисков — на данном этапе это нормально. Но мы увидим, как будет страховаться ответственность врачей, адвокатов и прочих — всех, кто заинтересован в укреплении своего имиджа, а значит, росте собственного бизнеса.
«Бум обязательно случится»
Вот уже несколько лет участники рынка, в том числе и РОСНО, говорят о грядущем бурном росте в сегменте страхования жизни, который должен начаться буквально со дня на день. Когда, по вашему мнению, все-таки наступит этот счастливый день?
Если говорить о российском рынке страхования жизни, то он пока развивается достаточно плавно. И бум, аналогичный тому, что был в конце 1990-х в Восточной Европе, обязательно случится. Можно сказать, что частично он уже произошел, если рассматривать, например, рынок накопления активов в целом, а не отдельно рынок страхования жизни. Мы видим изменения в поведении и предпочтениях наших клиентов. Путь развития финансового сектора, ориентированного на частного клиента, в общем-то везде одинаков. Сначала потребитель приобретает полисы страхования не-жизни. Достигая некоего уровня благосостояния, человек постепенно обращается к страхованию жизни, а уж потом начинает вкладывать деньги и в продукты управления активами. Мы же наблюдаем подъем ОСАГО и каско, небольшое развитие в страховании жизни, однако люди уже активно пользуются и продуктами по накоплению и управлению активами. Этот рынок развивается стремительно. Поэтому, осознав интерес клиентов, ряд страховых компаний призывает разрешить введение продуктов unit-linked, которые комбинируют классическое страхование жизни с инвестиционной составляющей.
Тогда почему мы до сих пор не видим бума на рынке страхования жизни?
Как я объяснил, в России складывается иная ситуация. Многие потребители уже воспользовались инвестиционными продуктами и не уверены, что хотят вкладывать деньги равномерно в течение 20 лет, например, в страхование жизни. Выходом из такой ситуации как раз и являются продукты unit-linked, которые обеспечивают доход, сравнимый с доходами ПИФов, и защиту при помощи страхования жизни. Клиент знает: если что-то случится, то он или его семья получат гарантированную выплату от страховщика. Поэтому в конечном итоге без страхования жизни не обойтись. К сожалению, внедрение unit-linked на данном этапе развития российского страхового рынка невозможно из-за отсутствия соответствующего законодательства. К тому же и страховщики должны быть готовы к новым возможностям. Чтобы успешно работать на этом рынке, необходимо долгосрочное видение. Нельзя выйти на рынок на два-три года — горизонт должен быть от 25 лет и более. У нас это видение есть, мы станем участниками бума и, я уверен, будем среди лидеров.
Я знаю, что ряд иностранных и отечественных страховщиков уже объединили усилия, чтобы ускорить появление unit-linked в России.
Да, действительно, мы занимаемся этим вопросом. Я убежден, что такой продукт здесь появится. Само государство понимает роль unit-linked. И очень важно, чтобы вывод на рынок данного продукта был тщательно продуман. Когда фондовые рынки идут вниз, по закону страховщики обязаны ставить в известность клиентов. Представьте реакцию обывателей, получивших такие информационные письма в сегодняшней ситуации. Человек, разбирающийся в реалиях фондового рынка, воспримет снижение нормально, понимая, что стоимость фонда вновь вырастет. Несведущие в этом люди могут мгновенно расстроиться и засомневаться: «Меня обманывают?! На этой неделе результат на 20% ниже! Что они делают с моими деньгами?» Такое уже случалось на рынках Центральной и Восточной Европы. Когда фондовые рынки в некоторых странах начинали падать и люди видели, что стоимость их инвестиционных паев уменьшается, они приходили к страховщикам и задавали вопрос: «Зачем вы воруете?» Поэтому я понимаю осторожность властей. Ведь если при внедрении unit-linked мы не объясним сути данного продукта огромному числу неопытных инвесторов, то, разочаровав их, никогда уже не сможем продать им другие услуги накопительного страхования.
А какие планы в отношении «Альянс РОСНО Управление Активами»?
У компании позитивные результаты и амбициозные планы. Мы развиваем существующие фонды и вывели на рынок новые, например «Альянс РОСНО — Акции несырьевых компаний» и «Альянс РОСНО -Акции сырьевых компаний». Также мы приступили к реализации планов по развитию продаж паев ПИФов в регионах. Сейчас рассматриваем возможность предложения нашим клиентам покупки паев западных фондов, в том числе Allianz Global Investors [международное инвестиционное подразделение Allianz. — Прим. «РБК»].
Вы говорили, что рассматриваете возможность приобретения негосударственного пенсионного фонда (НПФ). Не отказались от этой идеи?
Я повторю то, что сказал тогда: негосударственный пенсионный фонд — это очень интересный актив, который органично вписывается в цепочку ценностных предложений для наших клиентов. Моя точка зрения не изменилась. Как только мы примем решение о покупке НПФ, я позвоню вам.
«Игра на табла — лучший отдых»
Ханнес, вы уже достаточно долго живете в России, не скучаете по дому?
Понятие «дом» для меня имеет много смыслов. Я родился в Германии, куда мои родители переехали из Индии. Им было довольно сложно поменять один мир на абсолютно иной, которого они совсем не знали. Мне было легче. Я всегда рос и воспитывался в двух мирах — индийском и немецком. И домом я называю то место, куда мне приятно вернуться после работы, где я отдыхаю душой, где могу наконец расслабиться после тяжелого дня. В России, в Москве я чувствую себя именно так. И можно сказать, что Россия, если хотите, это еще один мир, где я теперь как дома, хотя это мир с другой культурой, мироощущением, где у людей абсолютно другое восприятие жизни, иной ритм.
Расстояния между вами и семьей не угнетают вас?
То, что я нахожусь вдалеке от семьи, весьма относительно, знаете ли. Мои родители живут в Бонне, сестра давно в США. А я работал в штаб-квартире Allianz в Мюнхене. И когда я сказал родителям о том, что собираюсь в Москву, папа удивился, но искренне обрадовался за меня, а мама немного расстроилась. Но этот переезд лишь подтвердил относительность расстояний. Сейчас им быстрее прилететь из Бонна в Москву, чем раньше было добираться на поезде до Мюнхена.
Что для вас означает работа в Allianz?
Allianz для меня означает мир, полный самых разных возможностей, которые только открывает работа в одной из крупнейших международных финансовых компаний. Но кроме этого Allianz возлагает и большую ответственность за себя, свою работу, клиентов. Все это дает связь с огромным кругом людей, что делает бизнес и мой труд особенными. Некоторое время назад в Allianz проходила рекламная кампания со слоганом «Обещание есть обещание». Понятно, что это обещание не только партнерам, сотрудникам, но и в первую очередь тем, ради кого мы работаем, — нашим клиентам. В Allianz взаимовыручка и поддержка — часть корпоративной культуры.
А если вас пригласят в какую-нибудь российскую компанию, согласитесь?
Взгляните на мою карьеру до сегодняшнего дня. Я начинал работать в Allianz. За последние три-четыре года были и подъемы, и падения, и некая неопределенность с будущим РОСНО, но моя точка зрения не изменилась. Так почему я должен изменить ее теперь? Здесь и сейчас у меня есть собственное поле, на котором я вместе с командой могу играть, свободно развиваться и достичь поставленных перед нами целей. Когда я пойму, что сделал все, что мог, для дальнейшего развития РОСНО, я задумаюсь над вашим вопросом. Получив назначение на эту должность, я дал слово не только себе и моему руководству, доктору Клаусу Юнкеру например, — я дал обещание моей команде, коллегам, компании. И оно таково: сделать Allianz в России настоящим лидером финансового сектора.
Достижение этой цели оставляет вам время на отдых?
На отдых в моем понимании — да. Я нахожу время для встреч с друзьями, хотя и немного, обожаю играть в футбол, читать и путешествовать. А также слушать музыку и иногда музицировать.
На каком инструменте?
Играю на табла [индийский музыкальный инструмент, состоящий из двух барабанов. — Прим. «РБК»], а мой брат — на ситаре. Мы с ним записали несколько дисков для себя и в честь нашего учителя музыки. Порой то недолгое время, когда я могу поиграть на табла, позволяет расслабиться и отдохнуть лучше, чем длительный отпуск.
